Захар Захарыч

Серёга проникся к нему уважением с первого взгляда. Плавные обводы кабины, хищная решётка радиатора, широкие скаты, приборная панель с минимумом приборов. Начальник автоколонны выкупил этот Зил-157 за бесценок на какой-то распродаже старого армейского имущества. Когда-то эта машина возила зенитные ракеты, но недолго – на спидометре было чуть больше десяти тысяч километров. Да, машины старая, да, расход бензина большой. Но зато исключительная проходимость – полный привод, регулируемое давление в шинах. Как раз то, что нужно для лесовоза.

Захар Захарыч
Серёга сразу запал на него – настоящая машина для настоящего мужчины. Никаких тебе кондиционеров, гидроусилителей руля и других излишеств, всё просто и практично. Именно так он в детстве представлял себе работу шофёра. Упрашивать начальника поставить его на лесовоз не пришлось, молодые водители не хотели работать на старом Зиле – комфорта никакого, руль тугой, к вечеру руки отваливаются. У Зила-157 много прозвищ, но Серёга своего старичка всегда называл по имени-отчеству – Захар Захарыч.

***

Серый зимний день подходил к концу. Лесовоз приближался к городу. В прорехах лесополосы за снежным полем уже виднелись дома пригорода. Захар Захарыч натужно рычал, таща за собой полуприцеп с еловыми стволами. Лесовоз проехал небольшую деревушку и стал спускаться по длинному пологому склону. Дальше переезд через железнодорожную ветку и первые дома пригорода… До лесопилки десять минут, потом разгрузиться, и на сегодня хватит.

На склоне асфальт обледенел, но машина цепко держала дорогу. Серёга сбросил газ, подтормаживая двигателем – резко тормозить нельзя, иначе брёвна заскользят вперёд и ударят сзади по кабине тягача – но тяжело гружёная машина на уклоне продолжала ускоряться. Серёга перекинул ногу на педаль тормоза и слегка придавил её. Дорога скользкая, как бы не войти в занос – Серёга отпустил тормоз, и, дождавшись, когда машина начала разгоняться, надавил на педаль сильнее.

И вдруг… Серёга даже сразу не сообразил, что произошло. Педаль тормоза внезапно провалилась и упёрлась в пол. Серёга снял с неё ногу – пружина исправно вернула педаль в исходное состояние. Он снова надавил на тормоз – педаль опять упёрлась в пол, а лесовоз продолжал ускоряться, двигаясь под гору.

Внезапно ему стало жарко. Серёга откинул шапку на правое сиденье и вытер пот со лба. Глянул на приборную доску – стрелка спидометра уже трепыхалась у цифры «60». Быстрый взгляд вперёд и тут же на зеркала заднего вида – вечерняя дорога пуста, хоть это хорошо.

Но что же случилось с тормозами? Вчера слесарь Колька проверял автоподкачку шин. А что он сказал про тормоза? Серёга никак не мог вспомнить его слова. А за окном сугробы на обочине мелькают всё быстрее. Надо срочно что-то делать!

Пнув ставшую бесполезной педаль тормоза, Серёга выжал сцепление и одновременно добавил газу. Ну, Захар Захарыч, не подведи – перекинул рычаг на вторую скорость и отпустил сцепление. Заскрежетали шестерёнки коробки передач, завыл на повышенных оборотах двигатель, но тягач пережил такое насилие. Прости, друг, но по-другому никак, теперь двигатель должен тормозить машину.

Но стрелка спидометра продолжала дрожать у отметки «60». Хоть не увеличивается, и то хорошо. Снова виновато погладив руль старичка, Серёга опять выжал сцепление и переключился на первую передачу. Двигатель завыл на тон выше, но стрелка спидометра всё же сползла до отметки «50».

Вспомнил! Серёга вспомнил, что утром ему говорил Колька-слесарь: «Я там гайки на тормозных магистралях подтянул». Не подтянул, а перетянул, дубина! Гайку сорвало, и поэтому давления в тормозной системе нет. Вот кто просил? Работает – нечего трогать! Не зря говорят – если увидишь змею и рационализатора, сначала убей рационализатора. Ну, Коля, погоди! Приеду в гараж – поговорим! Вот только сначала надо доехать…

А стрелка ниже «50» не опускается. Остаётся последняя надежда. Серёга взялся за рычаг ручного тормоза. Давай, Захарыч, теперь вся надежда на твою выносливость! Лесовоз уже проехал половину склона, впереди отчётливо виден светофор на переезде и домики пригорода за ним. Перед ними надо остановиться любой ценой.

Любой… Нет, такая цена Серёгу не устраивает. И он решительно потянул рычаг стояночного тормоза. Тональность воя двигателя изменилась, стрелка спидометра поползла влево. Главное – тормозить плавно, иначе брёвна по инерции снесут кабину тягача вместе с водителем. Стрелка уже почти сползла к отметке «30», но кабина наполнилась вонючим дымом – перегрелся двигатель и горят колодки стояночного тормоза. Серёга глянул вперёд – переезд уже совсем близко, но и уклон уже почти закончился. Ну, Захарыч, совсем немного осталось! Потерпи, родной!

Серёга тянул рычаг стояночного тормоза изо всех сил… а переезд уже вот он! Лесовоз вздрогнул на рельсах, проскочил переезд и покатился в сторону крайнего дома. Тормоз почти не действовал — наверное, тормозные колодки уже стёрлись до железки. Но лесовоз уже почти остановился.

Серёга отпустил рычаг тормоза, и, ухватив руль покрепче, стал прижиматься к обочине. Машину затрясло на снежных отвалах, но это гасило оставшуюся скорость. Оглянувшись на полуприцеп с брёвнами, Серёга взял чуть правее, и Захар Захарыч, вздымая перед капотом снежный вал, остановился, не доехав несколько метров до деревянного забора.

Серёга вздохнул с облегчением и выключил зажигание. Хлопнула дверь дома, и раздался визгливый женский голос:

— Что ж ты делаешь, ирод! Чуть забор мне не снёс!

Серёга открыл дверцу кабины и вылез наружу. А ноги-то не держат. Ватные.

— Бабка, не бранись… сам испугался. — Голос плохо подчинялся, пришлось откашляться.

— От злыдень… чтоб тебя… — убедившись, что забор не пострадал, хозяйка вернулась в дом, напоследок громко хлопнув дверью. Серёга хмыкнул. Вернувшись в кабину, он откинулся на сиденье и вытащил из-за пазухи мобильник.

— Диспетчер? Да, я. Дежурка нужна и запасной тягач. Я у переезда, на южной окраине. На спуске тормоза отказали… Да сейчас уже в порядке, загораю. Всё, жду.

Оказывается, на улице холодно. Серёга застегнул бушлат и полез под сиденье искать упавшую шапку. Двигатель слегка потрескивал, остывая. Всё-таки на совесть раньше машины делали, с запасом. Современный тягач такое издевательство вряд ли пережил бы, и закончилось бы всё очень плохо. Серёга оглянулся на брёвна на полуприцепе. Повезло! Серёга нежно погладил самодельную оплётку руля.

***

На следующий день начальник автоколонны в сопровождении главного инженера с утра зашёл в гараж — решать судьбу Захара Захарыча. Серёга уже был на месте, неподалёку вертелся Колька-слесарь — в тёмных очках, прикрывавших синяк под глазом: Серёга уже успел с ним поговорить. Начальник поздоровался, пожав ему руку.

— Молодец, не растерялся! Вот только что теперь с машиной делать?

— Под списание, — предложил главный инженер. — Отработал своё.

— А может, можно восстановить? — робко спросил Серёга.

— Нечего там восстанавливать, — возразил главный. — Конечно, движок можно откапиталить. Но он же новый жрал 40 литров бензина на сотню, а сейчас будет все 60, не напасёшься. Коробка вообще под замену. Только где её сейчас найдёшь? Нет, оно того не стоит.

Начальник глянул на поникшего Серёгу. Он сам начинал за баранкой и Серёгины чувства хорошо понимал. После долгих рейсов с машиной сживаешься, а уж после такого случая…

— Помнишь, два года назад у нас Зил-131 перевернулся? — спросил он у главного инженера. — Куда мы его дели?

— Списали давно, — ответил главный. — У забора валяется, всё никак в металлолом не сдадим.

— Попробуй с него снять двигатель и коробку, — предложил начальник. — Должны на Захара подойти. Если получится, мы потом его как дежурный тягач оставим.

***

Через неделю Серёга вывел обновлённого Захара Захарыча из гаража. Главный инженер, стоя у ворот, довольно потирал руки.

— Идеально дизельный движок подошёл, хоть раньше стоял карбюраторный. А расход обещают 15 литров солярки на сотню.

Серёга свысока поглядел на него из кабины — как он может рассуждать о каких-то литрах солярки? Ведь это всё тот же Захар Захарыч!

Дмитрий Леонов

Ссылка на основную публикацию