Оля плакала, когда родители ругались. Когда она выросла, она поняла, что основной темой семейных ссор была она. Вернее, способы и методы ее воспитания. Девочка была своенравная, бойкая, еще в детстве она поняла, что они с мамой и папой – чужие люди. По своему внутреннему содержанию. У них были разные взгляды на жизнь, на то, что такое «хорошо» и что такое «плохо». Даже одежда им нравилась разная.
Пришло время, когда Оля поняла, почему все так…
* * *
— Оля, зайчик, почему ты не ешь кашу?
— Потому, что она невкусная. Я вообще не люблю кашу.
— Она полезная…
— Если невкусная – значит, и не полезная.
— А почему ты выбросила белые футболки, которые мы с папой тебе вчера купили?
— Потому, что я не люблю белые футболки! И никогда не буду их носить! Мне нравятся черные. И с рисунком.
— Это совсем не так красиво, как тебе кажется. Это совсем не красиво. Девочка должна быть девочкой.
— Я буду носить то, что я хочу. А не то, что вы с папой хотите. Почему мы такие разные? Вы с папой с черными волосами и карими глазами, с большим носом. А я…
— А ты – белокожий светловолосый ангел. Так бывает. Твоя бабушка по отцу была блондинкой. Ты же видела фотографии, на нее ты и похожа. Так бывает. А еще – мы с папой тебя очень любим.
Девочка действительно совсем не была похожа на своих родителей, Романа Аркадьевича и Алевтину Витальевну. Это были противоположности во всем – от внешности до привычек. Оля ходила в школу вместе с девочкой из соседнего дома, они дружили, однажды светловолосый ангел пожаловался однокласснице на то, что родители ее совсем не понимают.
— Мы разные. Настолько, что я не понимаю, как мы оказались в одной семье. Так ведь не бывает. Я не похожа ни на кого: ни на них, ни на их родителей, брата и двух сестер. Мы приходим к ним в гости, и я чувствую – не мои. У них есть дети, двоюродные сестры и братья. Такие все нацеленные на что-то: получить образование, денежную профессию. Все время деньги считают: я сегодня купила вот это, там-то по блату, немного переплатила, но оно того стоит, правда же, милая вещица? Юлику на день рождения подарю, или Роберту… Меня от всех этих разговоров тошнит.
— А ты не знаешь? Мне мама говорила когда-то: тебя же усыновили. Удочерили. У твоих приемных родителей не было своих детей, а они очень хотели… Ой, не надо было тебе этого говорить.
Подружка перепугалась и закрыла варежками рот. Но было поздно, слова из него уже вылетели, повисли в воздухе, а потом ударили в голову стоявшей рядом Олечке. Известие было, как гром среди ясного неба. Но все стало на свои места. Было бы странно, если бы они были друг другу не чужими, если были бы кровными родственниками. Оля о чем-то таком догадывалась, она совсем не была похожа на ту бабушку с фотографии.
И вообще – их семья была ей неинтересна. Они вели очень правильный образ жизни, мама и папа были преподавателями в институте. В разных институтах. По вечерам они делились своими педагогическими буднями. Работа им нравилась и приносила доход в семейный бюджет. Они мечтали, чтобы Оля поступила в один из вузов, в которых они работали. Обсуждали, как это будет происходить и даже ссорились, какая профессия Оленьке больше подойдет по ее характеру и складу ума. Предлагали ей разные тесты на профориентацию. Результаты получались разными: Ольга соображала, в чем тут дело, в чем подвох, и ставила галочки в вопросах-ответах с противоположной направленностью.
Оба родителя читали умные книги, ходили на концерты классической музыки. Пытались Олю отдать в музыкальную школу, но она не пошла и на вступительном экзамене нарочно пела так, что комиссия замахала руками. Если совсем нет слуха – он и не появится. В обычной школе Ольга училась неплохо. С неба звезд не хватала, но и двойки за невыученные уроки не получала, память была хорошая, зубрежка была ни к чему.
Девочка решила поговорить с мамой и все выяснить.
— Мама, это правда, что вы с папой мне не родные? Только не говори, что это не так. Я ведь все вижу, чувствую. Вы все для меня делаете, но вы – чужие.
Алевтина Витальевна заплакала.
— Мы взяли тебя еще в роддоме. У нас не было детей, хотя мы с папой были давно женаты. Возраст был критический. Если бы у нас не появился ребенок, не было бы смысла оставаться вместе. А мы очень хотели сохранить семью. О ком-то заботиться, оставить квартиру в наследство. Твоя мама, которая тебя родила, написала отказ. Ты ей не была нужна. Мне сказали, что она совсем молоденькая девчонка, случайно забеременевшая и родившая. Вела разгульный образ жизни. Вряд ли она точно знала, кто твой настоящий отец – в графе стоял прочерк. Врачи, персонал говорили, что ее не навещали родители. То ли их не было, то ли она от них ушла и связей не поддерживала. Они тоже могли не знать, что с их дочерью такое приключилось. А ты была сущим ангелочком: голубые глаза и светлые кудряшки. Мы с папой влюбились в тебя с первого взгляда. Правда. Как будто жили вместе ради того, чтобы в нашей семье появилась ты.
— Почему мне не сказали ничего раньше? Я должна была это знать. Чтобы не задавать вопросы, почему вы так любите чеснок, что добавляете его во все блюда, кроме чая, а я на дух его не переношу. И почему я на вас так не похожа, что люди на улице оглядываются и загадочно улыбаются. Я всегда это видела, даже в очень раннем детстве. Мы – противоположности.
— Мы с папой старались под тебя подстроиться. Но это плохо получалось. Хотели тебе все рассказать, когда тебе исполнится шестнадцать лет. Это ведь будет совсем скоро, через год. Мы тебя любим. Верь нам. Мы все для тебя сделаем, что ты хочешь.
— Мама, ты не понимаешь. Я должна была все знать. Хотя бы для того, чтобы понимать, почему я вам – чужая. Я же это всегда чувствовала. Чужая по крови. Я – из другого мира…
И тут Олю понесло. Она продолжала ходить в школу, но уроки учила так, чтобы не привязывались ни родители, ни учителя. Съехала на «тройки». Зато проводила много времени в ночных клубах, которые уже появились, выглядела она старше своих лет. Яркая косметика довершала облик – паспорт у нее не спрашивали. На деньги, регулярно выдаваемые ей родителями, купила себе красивое нижнее белье. И подарила себя нравившемуся ей парню. Старше ее значительно. Никакой любви не было, она просто захотела быть взрослой.
Ольга не стала искать своих настоящих родителей. Отец, видимо, не знал о рождении дочери, случайный ребенок от случайной связи. Как его искать? А мать… Она ведь заранее решила, что от нее откажется. Приемные родители, наверное, в очереди стояли на усыновление или удочерение отказника, совсем крошечного, но вполне здорового. Чем старше ребенок – тем сложнее.
Девушка не раз приходила домой в странном состоянии, которое стали замечать родители.
— Олечка, дочка, что с тобой происходит? Это ведь все ненормально, твой образ жизни может привести к чему-то совсем плохому. Столько разных историй… Мы не спим ночами, ждем тебя, когда ты вернешься. Ждем звонка из милиции или из больницы. Мы все время ждем неприятностей. Так нельзя. Мы никогда такими не были, хотя когда-то тоже были молодыми. У нас были цели в жизни: семья, образование, хорошая и любимая работа. У нас много увлечений, нас они тоже объединяют. Чего хочешь ты? Право же, понять это сейчас решительно невозможно…
Мама плакала. Дочь резко ответила:
— Моя мать была гулящей, и я такая же. Я ничего не смогу с этим поделать, это кровь, понимаете? Зато я не притворяюсь, я теперь такая, какая есть. Не нравится? Извините, гены не обманешь. И я ничего не хочу. Просто живу.
От родителей она переехала жить к парню, у которого были богатые родители, своя квартира. Хотя бы раз в неделю он устраивал вечеринки с друзьями. Еда и напитки заказывались в ближайшем кафе. А музыка всегда была самой крутой – парень Ольги работал ди-джеем в одном из ночных клубов, где они и познакомились. Девушка не требовала от своего друга верности и любви, он дал ей жилье, возможность уйти от приемных родителей – больше ничего ей нужно и не было.
Влюбленные сидели на подоконнике, целовались, играла громкая музыка, Оля потом ничего не могла вспомнить. Обрывки. Был поздний теплый вечер. Почему-то пахло сиренью. Над соседним домом догорал закат, красивый, розово-сиреневый. Она упала с третьего этажа, кто-то из соседей вызвал бригаду скорой помощи. Ей потом рассказывали, что при госпитализации девушка кричала, что она такая же, как ее мать. И она не хочет быть другой, теперь она – настоящая.
Обнаружилась травма позвоночника. Полным инвалидом девушка не стала. Ей сделали операцию, врачи сказали, что она будет ходить на костылях какое-то время, а потом может полностью восстановиться. Но от полной неподвижности и коляски ее спас куст сирени, который рос под окнами. И ангелы-хранители, ее родители, которые не отходили от ее постели две недели. А тот парень, с которым она жила, так ни разу и не пришел. С ним все было в порядке, он из окна не падал, а милиция долго интересовалась, не помог ли он своей девушке с падением. Но доказать ничего не смогли, тем более, что она была сильно не трезвой. Но уже совершеннолетней.
Процесс реабилитации затянулся, Ольга ходила на костылях не один год. Поступила в колледж на престижную профессию в области рекламы. Жила в общежитии. Делилась с подружками своей историей. К ней приезжал отец, уже немолодой, сутулый, поседевший, одетый в старомодное пальто и мохеровый клетчатый шарф. Они разговаривали в коридоре, сидя на широком подоконнике. Девушка что-то быстро говорила и при этом отводила глаза, разглядывая что-то за окном. А папа смотрел на свою единственную дочь, на свое сокровище, на светловолосого ангела с голубыми глазами и ни о чем не жалел. Только мечтал, чтобы у дочери, которая стала ему родной, все в этой жизни было хорошо.
—
Автор: Ника Д.
Загрузка...
